11:01 

Оно.

a(l)coustic
we were exploding anyway
Достаточно лишь начать, и совсем скоро, буквально через пару строчек, он придет к тебе сам, хлопая почти беззвучно легкими, прозрачными крыльями. Он несет с собой едва уловимый аромат морского бриза, жженого сахара, раскаленного асфальта. Кто-то называет это вдохновением, настроением. Да, это больше похоже на настроение. Вдохновение – штука слишком возвышенная в нашем современном мире. Вдохновение поймать намного сложнее, нежели настроение. Я дал ему имя – Юр. Просто Юр, и все.
А вот уж за первой строчкой тянется вторая, третья, и много дальше, захватывая торчащие наружу петли мыслей. И главное – подхватить ту единственную петлю, потянув за которую открывается целый мир. И вот уже вторая и третья петли выпрямляются в четкую линию. И главное, чтобы они не запутались маленьким тугим комочком, ведь придется начинать все сначала. Держать, сконцентрировавшись, и не разорвать тонкую ниточку. А это так просто: достаточно изменения обстановки, запаха, шума, музыки, сердцебиения, и ниточка потеряна. Юр исчезает.
Хочется в трамвай, тот самый, под номером N. Сесть в самый конец вагона и проехать весь путь от начала до конца, слушая музыку, упиваясь им, и выкладывая его на бумагу лихорадочным шелестом кончика ручки по листу. Если ничто не нарушает спокойствия, то приходит эйфория – рука движется все быстрее, буквы становятся кривыми и резкими, мысли спешат лихорадочными, пульсирующими волнами. Пульс учащается, тогда как дыхание становится более глубоким и менее частым. Буквы сливаются в одну линию, и самое главное, чтобы не закончилась паста в ручке, чтобы не подошел контролер, чтобы не толкнули локтем. Почему же так сложно удержать тебя, Юр?
- Мне не дали рамок – шепчет худой долговязый юноша, закинув голову назад. Он дышит медленно и глубоко, дышит самой грудью, и та вздымается медленно, а после с силой опускается, выжимая из легких весь кислород и углекислый газ. Дышать в такой позе явно тяжело, мне приходится это признать. Но ему вполне комфортно находиться под пронизывающим ветром и пригибающим к земле дождем на высоте нескольких десятков метров. Его, полное костей, и полностью лишенное мышечной массы тело, то и дело опасно накреняется в зияющую темную пропасть. Он смеется сам себе, прикрывая глаза и ловя губами скатывающиеся крупицы ароматной влаги. Я стою поодаль и совершенно не знаю, что мне делать. Попытаюсь сделать шаг вперед – он тут же это заметит и еще на сантиметр приблизится к краю, падению. Он играет со мной в эту опасную игру. Я чувствую себя беспомощным.
Юр приходит резким, бурным порывом, врываясь в мысли, душу, тело, тогда, когда ты его не ждешь. Нет-нет, это не вдохновение, это противное настроение, желающее обратить на себя внимание. Открывается тетрадь, включается воодушевляющая музыка, и… Ничего. Стискивая зубы, пишется первое слово, второе и третье, и тут как повезет. Выльется ли это в новое произведение, или так и останется тусклой идеей на грани сознания – все зависит от этого судьбоносного момента. Сегодня, кажется, победил он. Вот уже машет где-то за спиной своими руками–крыльями в такт музыке, доносящейся из наушников. Вредное создание, но такое могущественное. Легкое, ласковое, но такое завораживающее. О, если бы у меня всегда были силы быть с ним рядом, творить и мыслить, я бы стал намного лучше и чище, чем сейчас!
Ласковой рукой гладит, приглаживает волосы. Шепчет что-то на ухо, трепетно, нежно. Танцует мягкой поступью, разнося вокруг свой аромат. Не хочется его подводить, хочется отдать ему всего себя, до изнеможения, до немеющих конечностей и слезящихся глаз. Но Юру не нужны такие жертвы. Оно свободное, это настроение. И мы свободные от него.
Иногда этой свободы не хочется. Порой хочется упасть в омут мыслей, запутаться в них, медленно, лениво и с удовольствием распутывая клубок из переплетенных нитей. Ощущать их запах и вкус, их нежность, их четкость…
Он научил меня управлять собой. Я боготворю его, молюсь за него, дышу им. Однако, мое поведение вызывает в нем лишь очередную насмешку, еще один ироничный взгляд, еще один вздох и покачивание головы, - мол глупец. Самолюбие Юра совсем не тешит то, что я ежедневно читаю ему молитвы одними губами, целуя его хрупкие, почти прозрачные из-за худобы ладони. Он не понимает, как это важно для меня – ощущать его. Но не только из-за этого мое сердце принадлежит ему.
- Ты не дал мне рамок – вновь повторяет он, распахивая глаза. Поворачивается, пронзая меня взглядом, полным концентрированной боли и тоски. Я осторожно тяну к нему руку, но при этом с места не сдвигаюсь.
- Ты ведь свободен. И я не хочу ограничивать твою свободу! – отвечаю ему, пытаясь проглотить возникший в горле ком.
- Я свободен… Да, ты прав. Я свободен.
Он улыбается горько. Огни города высвечивают его фигуру, наполняя бледную кожу ирреальным сиянием и… Юр падает спиной назад в уютную теплую мглу.
Я резко просыпаюсь, почти вскакиваю с постели. Бегу к столу, рваным движением открываю тетрадь и хватаю ручку. Сажусь, тяжело вздыхаю, пытаясь успокоить нервы. Слова не идут. Минута, другая и третья, я пытаюсь выводить слова на тетрадных листах, но ничего.
Он свободен от меня. Так я сказал ему. Я не дал ему рамок, и Юр ушел.
Я откладываю ручку сторону и закрываю тетрадь. Я свободен. Мы свободны друг от друга теперь.
За окном светлеет.

URL
   

VIETNAM

главная