Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных



"I`m soooo changeable!"~
URL
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
23:45 

no chirch in the wild

we were exploding anyway
В руках его-её - большая бутыль с прозрачной, содержащей спирт, жидкостью.
Первый и последний тост за меня. С такой же прозрачной, но только без спирта, жидкостью. Пузырьки игриво тянутся к поверхности, вырываясь из плена своих же собратьев, как рвется из рук недруга бравый солдат. Большие и маленькие, эти пузырьки - как немое отображение моего настроения.
Потом мы, пьяные, шальные, рубимся в игрушки. Давно пора домой, на часах давно перевалило за 20:00.

И я иду, понимая, что не хочется мне, пьяной, домой. Передо мной расстилается Манежная площадь - вот почти вся она, как на ладони. Нет в сумке телефона, некому позвонить, позвать наслаждаться этим ощущением-чувством-чистой, неприкрытой эмоцией, истинно блаженством. И я знаю, что чудесная моя девочка совсем рядом, возможно даже на параллельной улице, но как же мне сейчас достучаться до нее, докричаться?

Я иду меж стройных рядов магазинов, мне кружаще, мне странно-хорошо, весело, сытно, раслабленно. Я обхожу несколько магазинов, навешивая на себя вещи, а позже - натягивая их на себя в примерочных. Не то, все не то, все не так. В очередном магазине мне, эйфорически опьяненной, не слышащей ничего, кроме выученных уже наизусть строк Канье, указывают на выход - время уже приблизилось к 22 часам.

Я захожу в метро, падая на сидение и обрушивая уставшее тело на сидение, а хмельную голову - на руки. Я дремлю глубоко, почти засыпая, пытаясь выгнать из себя хотя бы на этот странный миг все то, что было сегодня - корневые папки, шаблон сайта, теги, пути, каталоги... Хотя нет, вру я - я не думаю ни о чем. У меня в нашниках мерный голос Канье.

Небо цвета индиго глубоко, беззвездно, насыщенно синевой без единого облака, без единой огрехи. Я восхищенно смотрю в него, проваливаясь, мысленно отдаю ему всю себя. А после водитель жмет на газ, унося меня домой, и волосы мои развеваются. И я вижу все - и небо бескрайнее, и теплый, домашний свет фонарей, и чувствую скорость, пусть и небольшую. И тополя. Я вижу их - пушистые, раскидистые, необычайно высокие. В Волгограде они не такие. Там они вытянутые, строгие, тощие, подтянутые, не такие, как в Москве - пафосные, распушившие свои ветви.

Меня накрывает волной уловимого восторга, восхищения, счастья. Я забываю о всех своих неурядицах на этот крохотный миг, о долгах, неудачах в любви, разбитом, тоскующем сердце, о недостатке ласки и, да - денег. Мне хорошо.
Этот свет ласкает меня, обнимает трепетно желтым сиянием, и я растворяюсь в нем, улыбаясь Блаженной Марией.

15:29 

Новый.

we were exploding anyway

Тогда было страшнее в сотни раз. А теперь просто необъяснимее.

Взмывает вверх могучей волной, накатывает сокрушительной силой, смывает, растаскивая по частицам… подождите, еще раз. Выйти их этого состояния сродни недополученному оргазму – дрожь по телу, полет на сверхзвуковой скорости, голова прижата к подушке-креслу, тело вжимает в матрац. Тело несет вперед сокрушительно быстро, душа отделяется в свое единое целое, и страшно-страшно закрывать глаза вновь.

Снег и тонкая ледяная корочка. Запах печеных яблок. Упругость. Хлопья снежные в само лицо. Отрезвление до самого мозга костей. Двигаться на эйфории.

На сверхзвук. Еще раз.

Я закрываю глаза, и через мгновение меня накрывает. Мне страшно до панического крика. Я бьюсь невидимыми руками о призрачные решетки, срываюсь на визг, распахиваю глаза. И, успокоившись, опять проваливаюсь в ЭТО. Каждый раз все дольше и дольше. Глубже…

Уносит за пределы Млечного пути. Подступает тошнота. Сознание блуждает где-то рядом. Не ясно, что сильнее – сознание или ЭТО.

Но спать сейчас нельзя. Провалимся в черную дыру необъятного межгалактического космоса. А потом и ром полетит на стену, и магии не останется. Все просто как дважды два.

Вибрирует. «Т» на экране. Шок=неизвестность. Взять ли? Глупец. И ты, тоже, дура.

Китай-город. Карта на его смартфоне. Озираясь по сторонам. Горячее в руке. Мари и Тим. Мурчаще-сладкое.

В космос? Нет, страшно. Скажи мне, если почувствуешь боль.

Красная кнопка на «Т». Но в действительности вышла зеленая.

Родной голос. Чуть не заплакала. А сама кричишь. А сама счастлива. Да потому что все. Конец. Потому что не страшно. Потому что родные близко. А «Т»…это ничто.

Потому что снег. Потому что выключены фонари в 23:00. Потому что от алкоголя по телу бегает стайка муравьев. Ведь страшно спать с ними - они уносят в космос. А это не смешно.

Голова болит.

На автомате движения. Как будто отключили нервные окончания. Вырвали грубо, в дно движение.

Не ожидала столько поздравлений. Честно-не нужно это было. Потому что рядом близкие, а все это мишура. Самое главное сейчас – жизнь и здоровье дорогих мне людей. А все остальное - наживное. Уверена в этом. Не хочется даже пудрить свои мозги и захламлять его ненужностями…

Черный ситроен и коричневый рено. Сугробы по пояс. Хочется спать, но закроешь глаза, и тебя уносит в космос. В сугроб надо зарыться, и все пройдет.

Черт возьми, как можно спать в состоянии алкогольного опьянения!? А бакарди, меж тем, пуст лишь на одну четвертую. И зачем красилась…

На другой конец к белому другу, опуская себя и вырывая из себя космос.

Магии нет.

Это алкоголь. Это наживное.

 

 

 



@музыка: Jóhann Jóhannsson - He Says it's the Future

11:01 

Оно.

we were exploding anyway
Достаточно лишь начать, и совсем скоро, буквально через пару строчек, он придет к тебе сам, хлопая почти беззвучно легкими, прозрачными крыльями. Он несет с собой едва уловимый аромат морского бриза, жженого сахара, раскаленного асфальта. Кто-то называет это вдохновением, настроением. Да, это больше похоже на настроение. Вдохновение – штука слишком возвышенная в нашем современном мире. Вдохновение поймать намного сложнее, нежели настроение. Я дал ему имя – Юр. Просто Юр, и все.
А вот уж за первой строчкой тянется вторая, третья, и много дальше, захватывая торчащие наружу петли мыслей. И главное – подхватить ту единственную петлю, потянув за которую открывается целый мир. И вот уже вторая и третья петли выпрямляются в четкую линию. И главное, чтобы они не запутались маленьким тугим комочком, ведь придется начинать все сначала. Держать, сконцентрировавшись, и не разорвать тонкую ниточку. А это так просто: достаточно изменения обстановки, запаха, шума, музыки, сердцебиения, и ниточка потеряна. Юр исчезает.
Хочется в трамвай, тот самый, под номером N. Сесть в самый конец вагона и проехать весь путь от начала до конца, слушая музыку, упиваясь им, и выкладывая его на бумагу лихорадочным шелестом кончика ручки по листу. Если ничто не нарушает спокойствия, то приходит эйфория – рука движется все быстрее, буквы становятся кривыми и резкими, мысли спешат лихорадочными, пульсирующими волнами. Пульс учащается, тогда как дыхание становится более глубоким и менее частым. Буквы сливаются в одну линию, и самое главное, чтобы не закончилась паста в ручке, чтобы не подошел контролер, чтобы не толкнули локтем. Почему же так сложно удержать тебя, Юр?
- Мне не дали рамок – шепчет худой долговязый юноша, закинув голову назад. Он дышит медленно и глубоко, дышит самой грудью, и та вздымается медленно, а после с силой опускается, выжимая из легких весь кислород и углекислый газ. Дышать в такой позе явно тяжело, мне приходится это признать. Но ему вполне комфортно находиться под пронизывающим ветром и пригибающим к земле дождем на высоте нескольких десятков метров. Его, полное костей, и полностью лишенное мышечной массы тело, то и дело опасно накреняется в зияющую темную пропасть. Он смеется сам себе, прикрывая глаза и ловя губами скатывающиеся крупицы ароматной влаги. Я стою поодаль и совершенно не знаю, что мне делать. Попытаюсь сделать шаг вперед – он тут же это заметит и еще на сантиметр приблизится к краю, падению. Он играет со мной в эту опасную игру. Я чувствую себя беспомощным.
Юр приходит резким, бурным порывом, врываясь в мысли, душу, тело, тогда, когда ты его не ждешь. Нет-нет, это не вдохновение, это противное настроение, желающее обратить на себя внимание. Открывается тетрадь, включается воодушевляющая музыка, и… Ничего. Стискивая зубы, пишется первое слово, второе и третье, и тут как повезет. Выльется ли это в новое произведение, или так и останется тусклой идеей на грани сознания – все зависит от этого судьбоносного момента. Сегодня, кажется, победил он. Вот уже машет где-то за спиной своими руками–крыльями в такт музыке, доносящейся из наушников. Вредное создание, но такое могущественное. Легкое, ласковое, но такое завораживающее. О, если бы у меня всегда были силы быть с ним рядом, творить и мыслить, я бы стал намного лучше и чище, чем сейчас!
Ласковой рукой гладит, приглаживает волосы. Шепчет что-то на ухо, трепетно, нежно. Танцует мягкой поступью, разнося вокруг свой аромат. Не хочется его подводить, хочется отдать ему всего себя, до изнеможения, до немеющих конечностей и слезящихся глаз. Но Юру не нужны такие жертвы. Оно свободное, это настроение. И мы свободные от него.
Иногда этой свободы не хочется. Порой хочется упасть в омут мыслей, запутаться в них, медленно, лениво и с удовольствием распутывая клубок из переплетенных нитей. Ощущать их запах и вкус, их нежность, их четкость…
Он научил меня управлять собой. Я боготворю его, молюсь за него, дышу им. Однако, мое поведение вызывает в нем лишь очередную насмешку, еще один ироничный взгляд, еще один вздох и покачивание головы, - мол глупец. Самолюбие Юра совсем не тешит то, что я ежедневно читаю ему молитвы одними губами, целуя его хрупкие, почти прозрачные из-за худобы ладони. Он не понимает, как это важно для меня – ощущать его. Но не только из-за этого мое сердце принадлежит ему.
- Ты не дал мне рамок – вновь повторяет он, распахивая глаза. Поворачивается, пронзая меня взглядом, полным концентрированной боли и тоски. Я осторожно тяну к нему руку, но при этом с места не сдвигаюсь.
- Ты ведь свободен. И я не хочу ограничивать твою свободу! – отвечаю ему, пытаясь проглотить возникший в горле ком.
- Я свободен… Да, ты прав. Я свободен.
Он улыбается горько. Огни города высвечивают его фигуру, наполняя бледную кожу ирреальным сиянием и… Юр падает спиной назад в уютную теплую мглу.
Я резко просыпаюсь, почти вскакиваю с постели. Бегу к столу, рваным движением открываю тетрадь и хватаю ручку. Сажусь, тяжело вздыхаю, пытаясь успокоить нервы. Слова не идут. Минута, другая и третья, я пытаюсь выводить слова на тетрадных листах, но ничего.
Он свободен от меня. Так я сказал ему. Я не дал ему рамок, и Юр ушел.
Я откладываю ручку сторону и закрываю тетрадь. Я свободен. Мы свободны друг от друга теперь.
За окном светлеет.

23:49 

согрей дыханием ладони

we were exploding anyway
Кажется, сейчас, когда кожа зудит от соли слез я впала в то состояние
Когда спрашиваешь Бога
Почему? За что?
Мне нужно так мало
Но и этого у меня нет

Мне говорят, что я сильная. Нет. Я жалкая. Сейчас, в эту минуту. Уже как час я жалкая. Да черт возьми, так было всю мою жизнь

Я пытаюсь сном успокоить свою истерику
У меня несколько недель дрожат руки. Раньше никогда не дрожали. Разве что только после кофе
Глаза красные от слез. Будто я плаваю под соленой водой с открытыми глазами

Я не знаю, как мне начать новую жизнь. Я противна себе. Я ничего не достигла и ничего не умею
А на меня сыпятся и сыпятся очередные трудности
Боже, сколько можно!? За что мне это? Неужели те пол года были своеобразным отдыхом?
Я истощена. Разбита. Унижена людьми-обстоятельствами

Единственное желание - уснуть.
И легко, быстро и безболезненно умереть.


00:05 

Climb up

we were exploding anyway
Я теряю-теряю все и вся
И вместе с этим
Я вижу счастье - в ваших улыбках ли, в ваших глазах ли
Я чувствую его и я счастлива вместе с вами
Я научилась заканчивать предложения отсутствием точки

Я полюбила комбинацию ctrl + z
Жаль, что она не везде применима. А если бы в жизни была такая функция? Скопировать-вырезать-вставить. Отменить прошедшее действие
Но было бы меньше решительности
И меньше ошибок

Почему у меня нет в плейлисте песни, от которой меня будет просто выкручивать? От которой я буду содрогаться в приступе истерики, рыдать навзрыд?
Active Child - Johnny Belinda. Почти похожее. С ароматом ладана и послевкусием воска. Крайне необходимое

Я хочу закрыться в себе. Я хочу совершить этот пост, ритуал, я хочу насладиться собственной болью, разобрать свое сознание на частицы и с тщательностью собрать вместе
Я хочу вернуться в то состояние, в котором я пребывала после его смерти. Смерти отца. После похорон. Срывающего одежду ветра. Неестестенно - холодно - желтого лица
Состояние отрешенности. Состояние полной внутренней гармонии при ее абсолютнейшем упадке. Хотя бы на время мне нужно закрыться в себе. Просто для того, чтобы привести чувства в норму

Меньше слов. Больше - в слух. Помогут книги. Я уверена

У меня просто исчезла мечта. Маленькая, не слишком тщательно вынашиваемая, но мечта. И я попрощаюсь с ней
И с тобой, еще раз таким вот способом

"Я не умер, я просто устал и решил покинуть вас"


@музыка: Active Child - Johnny Belinda

19:00 

В поисках счастья.

we were exploding anyway
Горный ручей - быстрый, шумный, опасный, таящий в себе острые камни. Горный ручей - свежий, бодрящий, обжигающий своим праведный огнем. Он свободен и силен, он не стеснен обстоятельствами, как многие люди, он молод и игрив… Он так похож на тебя!
Правда ты живой, вот только твоя душа больна. Больна с самого рождения, и первый твой вскрик – глоток воздуха – уже сквозил болью. Ты, находясь в лоне матери, уже испытывал ее, понемногу, постепенно привыкая, справляясь с ней, хороня глубоко в своем совсем еще маленьком, слабеньком сердечке.
Но на душе сегодня и сейчас – знойное лето, и глаза сами собой жмурятся под теплыми, почти болезненными солнечными лучами. Сегодня ты похож на довольного кота, ведь сегодня ты забываешь о толстом наросте боли что тянет, зудит, ноет, отдает затхлостью, скупым отчаянием в самый мозг. Это одно из ее, боли, проявлений. Такое уже привычное.
Ледяная вода под твоими ладонями и костлявыми, тонкими пальцами; костяшки сбиты и покрыты коричневато – бардовой корочкой из запекшейся крови, однако ногти аккуратно спилены и покрыты прозрачным лаком. Ты пропускаешь воду сквозь пальцы, она струится по выступающим синеватым венам к запястьям, спешно соскальзывает ниже, к внутренним поверхностям локтей. Вода пробуждает, выстуживая своим холодом тщету будничных, серых мыслей. Солнце нещадно греет в затылок, тогда как конечности содрогаются от ледяных вод ручья – такой контраст ощущений заставляет чувствовать себя живым.
Сорос счастлив на самое мгновение; он спешно облизывает губы, пытаясь уловить ускользающее ощущение кончиком языка, сухими, потрескавшимися губами, дрожащими, светлыми, почти девчоночьи – длинными ресницами. Еще секунда и он беззвучно замурлычет: вода так приятно струится по обнаженным ступням, юноша бросает ее себе в лицо щедрыми горстями, отплевываясь и отфыркиваясь после. Он уже весь мокрый, но остановиться не может: сегодня ему хочется чувствовать много глубже, еще ярче, сильнее и схватить, наконец, то извечно ускользающее чувство счастья. И он намерен посвятить этот солнечный, жаркий день именно этому.
Сороса зовут. Он немедленно поднимается на ноги, грациозно, подобно диковинному животному и улыбается чудно - путь продолжается. В горах, еще выше, есть небольшое горное озеро, где можно искупаться полностью, и их путь лежит именно туда. Юноша поворачивается к робкому, теперь, солнцу, теряющемуся, запутывающемуся в кривых, но полных сока и жизни ветках высоких деревьев. Он закрывает глаза, ощущая, как солнце нежно сцеловывает с его раскрасневшихся щек последние капли влаги. Блондин, простояв с закрытыми глазами еще некоторое время, присел, стряхнув со ступней влагу и обулся. Путь продолжается, и Стив даже и не думает останавливаться. Просунув руки в ручки рюкзака, юноша затянул крепления и пошел следом за удаляющейся фигурой в белой футболке.
Тяжесть ноши была даже приятной его тщедушному телу. Пальцы сцепились на ручках рюкзака, ступни скользили по острым влажным камням, но он продвигался вперед, изредка раздвигая руками растительные заросли. Юноша дышал учащенно, в горле горело от быстрой ходьбы, а спутник, что удалялся от него, даже и не думал сбавлять темп.
Счастье мазнуло Сороса по носу, и тот спешно схватился за кончик, но тщетно – не успел, братец! Широко улыбнувшись, Стивен окликнул впереди идущего – не забыл ли тот, мол, что за ним следуют? Спутник обернулся, улыбаясь заразительно, во все зубы, и кивнул.
- Сорос, догоняй!
Спустя пару часов непрерывной ходьбы они добрались до открытой поляны. Сочная зелень так и манила к себе, особливо уставших после продолжительного пути юношей. Скинув рюкзак в траву, блондин мигом разделся и, нагой, нырнул в воды горного озера. Холод мгновенно сковал
конечности, праведным огнем сжигая бледную, гладкую кожу. Стивен постарался расслабиться и ускорить свое продвижение на поверхность, разгребая руками толщу воды; прошли всего лишь секунды, и вот он уже жадно глотает воздух широко раскрытым ртом, легкие захлебываются кислородом, сердце ходит ходуном, бешено колотится о решетку ребер. Мышцы сводит ноющей болью, и Соросу кажется, что он пробыл в ледяном плену с минуту - вечность, не меньше!
- Стив, на сандвичи с минуту на минуту ожидается нападение тучи черных муравьев! Они растащат твою закуску в момент, если ты сейчас же не вылезешь! – кричит ему Михей, размахивая руками.
Сорос, в свою очередь, делает два уверенных гребка руками, пока онемевшие ноги не упираются в острые вершины подводных камней. Юноша выбирается наружу, зябко ежась и выжимая волосы. Достигая аккуратно расстеленного на траве пледа, он падает пятой точкой на него, выхватывая из руки знакомца толстый сандвич. Откусив от него знатный кусок, он кивнул Михею и принялся активно жевать – голод, как известно, не тетка.
После сытного ланча они еще некоторое время лежали вальтом, смотрели в ярко – голубое небо, слушали встревоженное, возбужденное щебетание птиц и, не смея молвить и слова, просто улыбались. Приятная сытная тяжесть свернулась у Сороса клубком в животе, а сон, тем временем, мягкой пеленой наползает на плечи: солнце разморило его до состояния выброшенной на берег медузы.
- Сорос, если мы сейчас не встанем, то не успеем вернуться вовремя. Скоро начнет смеркаться.
За что Стив любил Михея, так это за то, что тот постоянно куда – то спешил, и невозможно было сидеть на месте рядом с ним. Эта яркая, полная жизни энергия веснушчатого рыжего мальчишки удивляла, была заразительной, а улыбался он так, как не умел сам блондин – открыто, во все зубы, так, что даже его глаза смеялись.
Счастье пьяной негой бродит совсем рядом, игриво, ленно проводит призрачными руками по костлявым плечам, груди, красивой шее Стивена. Стив хватает руками воздух, но это всего лишь воздух, а счастье – оно другое! Юноша разочарованно вздыхает, поворачивая голову: Михей складывает остатки трапезы и убирает их в рюкзак.
Сорос нехотя поднимается, помогает спутнику сложить плед, одевается в разбросанную на поляне одежду и быстро обувается, спешно шнуруясь – Михей уже пошел дальше.
Стиву хорошо, тепло, сытно, сладко, но под ложечкой ощущается вязкая пустота. Она прохладна, строга, и юноша понимает, что заполнить эту пустоту ему не по силам. Даже горное озеро, к которому они шли столько времени, маленькие водопады, сандвичи в горах, трескотня птиц и обжигающее солнце – все это не может принести ему счастья. Апатия надвигается на него сокрушительной волной, тоска нависает Дамокловым мечом: неужели ты, Стивен, посвящая день целиком и полностью себе, а точнее – поиску счастья, кое так мастерски тебя избегает, признаешь свое поражение де – факто? Ну уж нет, рано сдаваться!
Обратная дорога отняла меньше времени, нежели восхождение, по крайней мере так кажется самому блондину. Выйдя из лесов, юноши резко останавливаются – кажется, Михей взял много левее намеченного ранее маршрута, и теперь спуститься вниз к селениям нет возможности. Обрыв резкий, крутой, - мешает осуществить задуманное.
Сорос берет Михея за руку, замирая от невыносимого, щекочущего ноздри и уголки губ восторга: перед ними, в небе, растекается огненная лава, охристые разводы переплетаются в розовых перьях, и солнце, кроткое, уставшее, склоняется к горизонту, освещая все многоцветье своим нежным светом. Михей улыбается задорно, мягко вытягивая руку из соросовой хватки, и плюхается в траву: ему такие зрелища не впервой, тогда как его спутник заворожен настолько, что, кажется, забывает дышать.
Природа вторит Стивену: она недвижима и спокойна. Нет ни единого звука, нет даже ветра, которому по силам зашевелить листву деревьев и вызвать ненужный сейчас шорох. Природа замерла в ожидании, в таком же, как и сам Стивен, немом восхищении, что распирал грудную клетку юноши.
Еще пара минут поверхностного дыхания, и солнце последним лучом скрывается за идеально очерченной линией горизонта, оставляя после себя насыщенные всполохи огня.
- Если ты еще тут простоишь, то ночевать будешь в горах! – насмешливо воскликнул знакомец, подхватывая удобнее свой рюкзак. Блондин кивнул, шумно сглатывая и отворачиваясь, следуя за спутником. Раскрашенные закатом живые заросли отбрасывали длинные причудливые тени, кузнечики сыто трещали в упругой траве, редкие птицы рассекали воздух сильными крыльями, - все готовилось ко сну. Ноги юноши ныли от усталости, приятная боль скапливалась в икроножных мышцах, плечи немели от тяжести рюкзака. Михей сказал, что идти еще минут двадцать, так что совсем скоро их ждет сытный ужин у костра, запеченный в углях картофель и поджаренный хлеб, молодое вино и, уже позже, большая постель с пушистой периной, в которой, как удостоверился сам Стив, можно было утонуть.
Все это было. И был смех, ватага молодежи, совершенно Стиву не знакомая, шутки, прыжки через костер, красное, сладкое вино, молодое, и оттого еще сильнее кружащее голову, свежие овощи и фрукты… Улыбки чужих, но сегодня таких родных лиц, и звезды, звезды! Такие большие, низкие и яркие!
- Михей, куда мы идем? – смеясь и захлебываясь в смехе спросил Сорос, вяло шагая за упрямым юношей. Тот тащил блондина за руку вниз, к морю: явственно запахло солью, послышался шум волн. Луна – половинка отбрасывала лунную дорожку на неровную водную гладь. Шумела галька под их ногами, дул мягкий ветер.
Их одежда была сброшена за секунду. Юноши плавали в теплом море, глубоко ныряли, подкидывая друг друга с плечей, смеялись, брызгались соленой водой… и были счастливы. Так ярко, так глубоко, что все происходящее казалось горячечным сном, бредом. И он понял что поймал, наконец поймал это счастье! И сегодня, и много позже, он будет испытывать сладостное томление, вспоминая весь этот день.
Обнимая руками подушку, он был уверен, что счастья добиться сложно, но оно того стоит. Закрыв глаза, юноша прислушался – в соседней комнате слышался заливистый храп Михея. Сорос улыбнулся сам себе, и, глубоко, счастливо вздохнув, уснул.
Сегодня он будет спать со счастьем в руках.


15:08 

Границы

we were exploding anyway
Параллельные линии, сухость почв, больные губы, несправедливость, ложь. Разные лица, спертый воздух, обрыв нити, как самого важного кабеля. Того, что питает изнутри. Но источник иссыхается, а требуется больше и больше... На четвереньках, к тебе, не смотря в глаза - стыдно. Просить, молить, пожалуйста...
Даешь. Отдаешь то, что мне так нужно. Оголодал, хватаешь, впиваешься, дрожишь от наслаждения, но этого мало.
Прошу, еще!
Усмешка, взгляд теплый, прожигающий насквозь. Дрожь - возбуждение, дрожь - желание.
Уходишь, бросая, оставляя непоправимое чувство недо. Недосказанности, незавершенности.
Надоело скулить, это так низко, так мерзко.
Сухо. Губы трескаются. Безслезно. Безэмоционально. Без.
"Игнорируешь?"
"Конечно".
Гулко, больно, в других руках, в родных, в нужных, просить - дают, но просить стыдно. Мерзкая сошка.
Изгиб бледнокожей, тощее тельце, ребра торчат, чувствительность превышена. И вновь та святая дрожь, что прошивает от макушки до самых кончиков пальцев ног.
О, Господи, да!
Безликая рапсодия, поэма, подверженный, униженный, анафема. Ненужный, низкий, пьяный, шальной, и такой маленький - маленький, что тошнит.
Ха - как предсмертный стон, а ты скулишь и просишь меня.
Удар по щеке, удар от предательства, обида, как эфемерность мыслей. Сами придумали боль. Сами болеем ею.
Не прощу попрошайничества, твою низость.
Ну же! будь, черт возьми, гордым! Опусти ты в дерьмо, даставь плакать и молить, заставь, твою мать, сделай больно! Чего ты ждешь?
Хлесткие удары по угловатым лопаткам. По тощим бокам.
WHO IS YOUR DADDY?
Be mine.
Грех. Нам не откупиться от него, mon pauvre cheri.
Mine. Yours.

00:00 

That gilrs like you

we were exploding anyway

Нет, это не неудачи. Просто я слишком понадеялась на свои силы.
Последний месяц лета уже вступил в свои права, принося с собой резкую смену погоды. Неистовая жара сменилась осенней прохладой.
Да, лето спешит к своему апогею и осознать это - как удар под дых де - факто.
Не знаю, совершенно не знаю, чем буду занимать себя весь год.
Ничего уже не хочется. Почувствовать свою немощность, удостовериться в незнании... хватило.
Да, мне неприятно, да, больно... но.
Я, наверное, заслужила очередного пинка в этой жизни.

Три месяца.
Мое пурпурное счастье.
Мой маленький мир.
Моя жизнь.
Сжимающее сердце, распускающее бутон сладостных эмоций чувство. Ненавязчивая нега, нежность шелка, сладость страсти.
Пылко, жарко, невозможно больно, и контраст - томный взгляд, непроизвольный стон.
Я падаю в ноги, рассыпаясь в восхищенных вздохах. Ты прекрасен, невозможно прекрасен.
Я падаю на колени, меня поднимают, вздергивают - не достойны мы сего - и топят любовью.
Я знаю имя.
Я вижу во снах.
Я задыхаюсь.
От нежности.
К тебе.

Три месяца - как три вечности.
Что было бы без тебя?
"Нормально".
Пустота, отдающая гулом в ушах. Вакуум, закупоривающий легкие.
Я буду рядом.
Я Люблю. Я Дышу.


@настроение: сгорая на отголосках осени

14:40 

No

we were exploding anyway
Moby-Sevastopol

Вот все и закончилось.
Последний звонок прошел, оставляя после себя чувство удовлетворенности. Мне было сказано много комплиментов, и это радует.
Выпускной прошел помпезно-роскошно-гламурно-шикарно. Слов не хватает описать это. Чувствовала себя гламурной кисой, звезды нашей поп - эстрады ( ну а что поделать, я плясала под Лазарева!), Golden Palace со своем обилием дорогого убранства, отличная музыка и еда. Все было замечательно, лучше, чем можно было себе представить.

Следующая неделя будет насыщеннной.
Удачи мне.

21:22 

BR-5C

we were exploding anyway
Foals-What Remains

Пропитана запахом увлажняющего крема. Ловлю губами тополиный пух. Закрываюсь солнцезащитными очками. В руке бирюза.
На плечах царапины, руки искусаны комарами.
Шмыгаю носом. Кашляю.

Столько событий. И я даже не хочу углубляться в них.
Просто очень больно.
Просто очень радостно.
Просто я скучаю.

alabaster (21:15:10 31/05/2011)
скучаю по тебе безумно


Я хочу свинца в легкие. Хрипеть ядом, задыхаться.
Экзамены... готовься, глупая!
Немощно - беспомощно.
Почему так все?
ПОЧЕМУ ТЫ ТАК СО МНОЙ?
Я хочу закричать вам в ваши лица, я хочу спросить у вас.
ПОЧЕМУ?
Почему вы меня оставили!?

Я не услышу ответа. И я не упаду вам на колени.
НЕТ.

Еще два экзамена.
Еще два - я люблю уже этот дизель с лаймом. От него хорошо.
Пати на балконе. Старые песни, знакомые речетативы.
Голыми спать. Прижиматься, чувствовать тепло. И хотя оно приятно... оно не от того, от кого так хочется его.

Клубничный ароматизатор в роли внешнего раздражителя. Химикаты по крови. Обычная жизнь.

Сейчас я хочу сдать все экзамены на хорошие оценки и поступить.
Все.
Ради этого я готова даже забыть о боли. Переживу.
Только не пишите мне... Те, чьи номера на +79...
Все кто нужен мне давно в телефонной книге.
Дышу. Я дышу. Все будет хорошо, я верю в это.
Лишь бы не встретить твои глаза, ореховоглазый...

@настроение: бамбук

18:20 

we were exploding anyway
Massive Attack-Paradise Circus
Твое имя можно мурлыкать на все лады.
Теперь я хочу в Уфу. К тебе.
Трое... так мало. трое, а без меня двое.
-одиноко-
И не особенный я.И не чудесный.
слез нет.
again

16:14 

anthony

we were exploding anyway
Bloc Party – Where Is Home? (Burial remix)

Наивная, маленькая девочка. Попала в тупик, попала вновь.
Почему в тебе столько доверия к людям, которые тебе никем не приходятся?
Пропадаю и тону, утопаю и растворяюсь в воздухе.
Ничего не нужно.
Одиночество вьедается под кожу. Лишь твои глаза смотрят на меня. Мы ушли, мы покинули их.
Я смирилась, но ты еще нет. Тебе больно, да. Я вижу это. А мне все равно. Если ты останешься с ними, я не расстроюсь.
Мой путь уходит, ответвляется от вашего, а тебе с ними еще целый год...
Год.
38/19
Месяц? Чуть меньше...
Прощай, человек из моей мечты.

Странные сны, и вновь насилие. Странные сны, странные силы, цирк, бутики, белые парики, маленькие девочки...
Головокружение.
Неделю ходишь аки амеба. Кровь носом. Упадок сил. Апатия.
Ничего-не-хочется-не-можется.
21 <3.
И сразу ICQ разрывает.
Я так по вам скучаю.
АКМАААЛЬ.
Все при встрече? Нифига... Этому не бывать.

16/10
Через час убегать.


Шлю вам поцелуи, которые не стоят ничего.


Смирилась с болью. Тогда была холодная вода и горячее в руке. А ты обливала меня, унижала...
Смирилась.

Март поистине выдался рекордным.
-х людей. По сути у меня осталась лишь ты, зеленоглазая, и моя сестренка.
Плевать.

Когда-нибудь вы вырастете. Обязательно.
И ты, с глазами ореховыми.
И не будет 4 суток 12 часов.
НЕТ.


13:31 

страх

we were exploding anyway
Губы складывают звуки в слова. В них - столько чувств, что я хочу просто сдохнуть. Но я продолжаю слушать, продолжаю разрывать свое никчемное сердце...
Пониженный гемоглобин. Следствие - бледность.
Знаешь, а ведь умирать в Альпах, когда мне будет 40+ лет - это же глупо! Это уже будет не красиво. Но раньше - слишком мало времени.
Что делать?

Не плачу. Мне так страшно. Я жила тобой, а теперь, спустя несколько лет, слезы не льются. Они закончились для тебя, наверное. Слишком много раз я рыдала часами, но после твоей смерти плакать я почти перестала.
Лишь из - за нескольких вещей я всегда буду ронять слезы. И ничто не изменит это... только, возможно, время.
Если я вспоминаю маму я плачу. Или если думаю о папе.

От этого больно. Так хочется вспомнить, прорыдаться и не вспоминать долго. Но не получается.
Я уничтожила своего бога, я не хочу носить креста, потому что это будет не правильно по отношению к нему...
Я уже отпустила.
Я прокляла.

А все проклятые мною умирают вскоре.
Умирают или уходят.

Необходимо следить за словами. СЛИШКОМ много совпадений. Я не хочу терять дорогих мне людей...
Но их и правда нет.
Я только сейчас это понимаю.
Те, с кем я была близка, просто использовали меня, а я, хотя и догадывалась, старалась не думать об этом.
Это не больно.
Я всегда знала и знаю, что буду одна. Но я боюсь одиночества, на самом деле.

Палка о двух концах.
Это конец, детки. Это конец для меня.
Нет никакого круга и снега больше, нет больше крови на коленках, нет перепутья.
Я в тупике.Я сама загнала себя туда.
И сколько не буду я пытаться царапать камень, ничего не выйдет...

16:48 

прошлое

we were exploding anyway

На моей руке теперь фенечка, сплетенная человеком, отношения с которым у меня не настолько близкие.
Но все рaвно до невообразимого приятно.
На улице почти тепло - впервые за этот год я прошла домой от школы в кедах и мне не было холодно.
С сегодняшнего дня живу по принципу "Дают - бери".
Хватит уже в ущерб своим интересам действовать. Тем более, что им все равно - отдать или нет.
Все, хватит.

Мазохизм.
Я долгое время поражалась себе, но правда заключается в том, что я действительно обожаю всякого рода боль.
У меня было свыше десятка мимолетных, и меня устраивали такие отношения.
Важным пунктом было, разумеется, болезненное расставание.

Но сейчас люди из прошлого настойчиво пытаются напомнить о себе.
---
От F Mark <ХХХ@yandex.ru>
кому alabaster vietnam <ХХХ>
дата 8 марта 2011 г. 15:42
тема Re: No subject

Скрыть подробные сведения 8 марта (1 день назад)

боже
я просто не могу
я пытаюсь начать хоть какое-то подобие отношений.
а вижу везде тебя
черт
я же даже не видел тебя
черт
я пытаюсь забыть. не писать тебе. но я так больше не могу. люблю.
---
БЛЯДЬ, ЗА ЧТО МНЕ ЭТО?
ЗАЧЕМ МНЕ НАХУЙ ЭТО?
---
от alabaster vietnam <ХХХ>
кому F Mark
дата 9 марта 2011 г. 12:32
тема Re: No subject

Скрыть подробные сведения 12:32 (4 ч. назад)

Ты убиваешь и себя и меня.Придумал себе образ и влюбился в
него.Проснись,пока не поздно.Я уже начала новую жизнь,попробуй и
ты.Все получится.
---

Вы убиваете меня, Боже, пожалуйста, не надо.
НЕ НАДО ДАВАТЬ МНЕ ПУСТЫХ НАДЕЖД.
И ОН написал спустя 3 минуты после того, как я прочитала это.
За что мне это?
Я так не могу просто. Что за хуйню вы несете...

Я не могу жить с перекрытым кислородом.
Блядь.

20:48 

tenderoni-

we were exploding anyway
Ударом под ребра, а в мыслях пыль далеких звезд.
Космос на кончиках пальцев ног.
Разверзлись горы под натиском твоего рвения. Ты душу отдаешь, силы свои, взывая к нему, моля о несбыточном.
Разворот на 180 градусов, ты мгновенно останавливаешься, будто из тебя выдергивают блок питания.
Глаза, распахнутые, необычайно голубые не задернуты поволокой, они застыли, а с губ срывается глухой, хриплый стон.
Зрачки закатываются, через мгновение ты продолжаешь этот дикий танец, полный рваных движений.
И танец твой, мольба твоя есть отчаяние.
Ты падаешь на колени, бьешь кулаками по безжизненной земле. Нет уже сока в ней, они сожгли все, включая твою душу.
Ты замахиваешься, собирая последние силы, и кровь по рукам.
Но невидимая рука поднимает тебя, резко, выдыхая в лицо песок. Хватая ртом воздух, выбрасываешь руку вперед, пытаясь защитить себя от мучителей, хотя и знаешь, что остановить танец невозможно.
Губы, обветренные и сухие теперь припорошены пылью.
В глазах твоих пустота и лучик далекой Луны.
Ты так много знала, в тебе был весь мир, ты одним взмахом руки могла окончить эту войну, а что в итоге?
Обреченная на мучения, маленькая, выгибаешься. Ступни твои в крови, ты зарываешься ими в песок и вновь падаешь. А в мыслях нет ничего, лишь странные мелодии, боль бьет в черепную коробку, пытаясь остановить это безумие.
Безмолвная пустыня обрекла тебя на одиночество. Дюны и барханы засыпят твое изможденное, изломленное тело, остановят этот животный танец, умертвят тебя, похоронят...
Но будет уже поздно.
Ты не смогла остановить их.
Тебя найдут прежде. Найдут и выпустят из тебя дух.
Как произойдет это? - Отправят в космос.
Сожгут заживо или закопают?
Но тебе уже все равно. Важно то, что сейчас .
Важен танец, прерывистая, дерганная гибкость, изгибы тела, боль во всем теле, кровь на белой коже, жгучая жажда и слепота.
Вечно...
Это будет продолжаться вечно.

12:36 

nega

we were exploding anyway

Меня затапливает какой-то едва ощутимой нежностью.
Правый alt засыпало пылью. Меня накрывает с головой теплой, сытостью и уютом.
Так же, как за окном снег накрывает землю.
Избирательно, бережно, мягко.
Тепло греет меня, будто изнутри. Мои глаза закрываются, я внутренне улыбаюсь.
Почему?
Потому что я счастлива.
Это ведь плохо, когда человек, которого ты недолюбливаешь несчастен, а ты испытываешь от этого чувство радости?
Я мерзкая, но именно так.
Мне еще лучше. Мне еще приятнее.
- свет выключи.-

И звонки по ночам, и смс, и СЕРЕЖАНАСПИДАХ, и...
Все заботы и страхи уходят на задний план. Неделями без тебя, я выжила почти год, так что не думай, что после твоего "люблю" что - то изменится.
я-вам-не-верю.
Вы достаточно поломали меня, теперь я сама на подсознании ограждаю себя от вашего воздействия.

Чувствовать так ярко, чувствовать...
Это щемящая душу нежность, глупая, но такая искренняя, она не знает выхода, и ей приходится умирать.
Я отдаю ее вам, тем, кто мне дорог, но по-немногу.
Мои маленькие девочки, мои улыбки, которые я так часто вижу... Вы не плачете, мы же счастливы друг с другом, а по одиночке нам всем дико хуево, да...


Там холодно, ты кутаешься в шарф, не вспоминая обо мне. Руки мерзнут и ты согреваешь их собственным дыханием.
Глаза твои болят и ты сжимаешь переносицу пальцами. Ты пьешь кофе, но тебе так хочется спать...
А я пою песни о тебе. А ты пытаешься сломать меня.
Еще раз.
Извини, но у тебя ничерта не получится на этот раз.



@музыка: yeah yeah yeahs-soft shock

14:03 

Свинец

we were exploding anyway
Мне до дрожи необходимо избавиться от этих осточертевших, назойливых, как мух, мелких и не нужных мыслей.
Они сжигают меня, они приходят внезапно, и им нужен выход, ведь они тоже, по сути своей, живые...
Тебе, мой милый, мой далекий, мой не мой.

Дермантин, свинец в кровь, мертвый.
Изламывая, на неестественный угол, потому как мертв.
Ты, одинокий, задыхающийся.
Твое прошлое, кое уничтожает тебя день за днем. Не верить, не слышать, не жалеть, fucking ridiculous.
Каждый раз заново, но прошлое - неслышимая, тихая, безмолвная тень, неумолимо преследует, наступает на пятки.
Не верь прошлому, прошлое прошло.
Одна рука взмывает в воздухе, застывает, - что же? - ища надежду, приют душе, ища тепло, которого тебе так не достает.
Ты изнываешь от тоски, тогда как из тебя вытекает гной. Прозрачный, плохо пахнущий.
Ты разлагаешься на плесень и гной, ты ржавеешь, твое сердце покрывается мхом, поэтому... отпусти его.
Легче.
Дышать.
Белый - белый снег, хлопьями, сжигается в атмосфере...
Вода в ладонях, теплых.
Жизнь иногда бывает чертовски смешной.
Но скоро и зима закончится, обнажая зияющие, твои, раны, беспощадно и жестоко выставит их на всеобщее обозрение...
Успеешь до весны?
Забыть?
Прошлое?
Пока снег закрывает весь этот ужас, попытайся.

Задыхаюсь от нежности к тебе.
Я.

20:35 

20-11

we were exploding anyway
Легко стало, невыносимо.
Как будто вынула, отпустила.
Может это и не надолго, но я все сказала. Все, что хотела. Мне понадобилось около двух лет на это.
---
Праздники проходят замечательно. На новый год мы собирались у Лели. Все было чудесно и волшебно...в начале.
Лёля играла на гитаре и мы подпевали.
Речь президента не слушали - открывали шампанское. Желание я свое так и не проглотила до конца.
На куранты уже по - барабану было.
Через час пришли Аня и Ксю. Мы додарили подарки, посидели, поугарали...и в три часа Насте пришло в голову, что у нас недостаточно алкоголя.
Хотя мы выпили всего одну бутылку шампанского, две - вина и треть водки на шестерых.
И мы поперлись в другой район на вписку.
Разумеется дорога заняла огромное количество времени. Хорошо, что я переоделась - ужасное платье вынудило бы меня вывернуть весь новогодний ужин (который состоял искючительно из жидкости). Лёля была уже в ноль.
А меня прохладный воздух взбодрил, и дальшейшие события были просто ужасными.
Пока Лёлю откачивали в туалете, орава парней орала в другой комнате и пела песни под гитару, а мимо меня проносились огромные жирные бабищи, я сидела и перечитывала смс Олега.
Потом Лёлю стошнило еще раз(теперь на диван), потом наш побег с двумя бутылками чего-то-там, я посеяла телефон, вслед орал хозяин квартиры, а мне было срать.
А потом такси, вшестером тесно, на часах 6 утра.

Болтали долго, у меня язык отсох.
8 утра - спим.

Следущая туса была...более алкогольной.
Ее последствия - синяки и сушняк, растянувшийся на сутки...
А еще я убежала от них, а они меня нашли...Звонили, звонили, орали в трубку что-то типа "ты, сучка, я уже ФСБ вызывать хотела, куда ты пропала?" А я рыдала, рыдала, шептала что-то себе, недалеко стояли две бабы, странно на меня косились и говорили на каком-то странном языке.
Вернулись.
Приехали какие-то парни. Опять - смутно.
Помню только,как мы втроем лежали друг на дружке в ванне. Мне отдавили все что можно. К больной голове (упасть на пол головой со всей силы-я мастер!) прибавилось больное тело.
Потом приехала пицца. Курьер в очках, видимо, впервые видел столько обнаженного тела, которое ему предоставила Анастасия. Это надо было видеть.
А ее стриптиз- "она на два трека не танцует, извините, мальчики"(с)
По утру выяснилось, что один из парней уехал, когда я его послала на три буквы. Не, а чего меня будить, злую?
---
Что бы я без вас делала?
Аня, Катя, Настя, Лёля, Ксюша.
Люблю вас.


19:00 

save me ST. ANGEL

we were exploding anyway
Последний школьный день в этом году.Поседняя вторая четверть.
Ощущения приближающегося праздника нет. С каждым годом оно все призрачнее. Однако я очень хочу отметить этот год без дестройных вписок-пьянок-блевотни гашем.
Я буду рядом с теми, без кого бы не смогла, сломалась бы сейчас.
Очень хочу подарить им подарки, никогда бы не подумала, что дарить подарки - это приятно.
А окна в моей квартире облеплены снежинками и светящимися в темноте оленями, правда елки еще нет. Ну мы ее как всегда купим за пару дней до Нового года, нарядим... Хотя что - то в этом году елочных базаров и не видно. Вероятно, что после пожаров вырубку ограничили / запретили.
Я помню новогоднюю ночь года...три назад. Я звонила Бадцу, Джен... мы гуляли с одноклассниками, взрывали фейерверки, пьяные мужики "купили" у меня зажигалку, потому как свою посеяли, а потом отдали мне ее обратно...
А как ты проведешь Новый Год? Вас отпустят по домам, наверняка. И хоть ты обещал мне писать... я буду рада, если ты меня поздравишь, очень.

Тону.
Погибаю.
Скольжу по парапетам и падаю. Не могу держать равновесия.
Я уже забыла, что мне снилось. Я забываю.
Они издеваются надо мной во сне. ОН, а лицо ОТЦА. Высота, которую я так боюсь.
Хэээй, а мне скоро 18!Через полтора года я буду прыгать с парашютом!
Я вспомню сегодняшний сон, хотя вас там нет.

Я плачу над фильмами.
Наверное, я все еще живая. Но проверять...не хочется.
Последние шрамы заживают, остаются еле заметные белые полосы. На ногах они исчезли вовсе.
Осталось лишь несколько полос - твое недописанное имя.

Хороший день, спеши ко мне.
fly away from today~

@музыка: Polarkreis 18-Sleep Rocket

22:30 

Торнадо

we were exploding anyway
У меня резко меняется настроение.
Мне делают больно.
Однако...мне даже все равно.

Отталкивают.Я не сопротивляюсь.
-она не против встречи, у меня даже внизу живота свело-
Нет-нет-нет.
Не потому что я боюсь.
Потому что я определилась уже. А теперь... она свернет все,что я так долго выстраивала.

Блядь-блядь-блядь.
Если бы я была мужчиной, все было бы проще.
Я бы приехала к ней.
Если бы я была мужчиной, то никогда бы не было первого поцелуя - однополого.
Если бы я была мужчиной, то все не закончилось так глупо.
Мы бы не бегали с ним в парке около метро, спасаясь от ливня.
Мы бы не целовались с ней, там же, но уже зимой.
Мы бы не спали в одной постели. Он бы не мучился от того, что сон не идет, потому что я рядом. И не было бы того утреннего сонного поцелуя, шелка на теле и мятной жвачки...
На глаза наворачиваются слезы, я его отпустила. Прям перед самым моим днем рождением.
Он стоял у двери и хотел отдать подарок, а я... не впустила.
Если бы...
Почему одна случайность перечеркивает всю мою жизнь?

Торнадо, головокружительный вихрь, он сносит голову, подхватывает, подбрасывает и в мгновение ока бросает на землю.
Теперь нет замкнутого круга, теперь цепь оборвана, ПОТОМУ ЧТО ПРОШЛИ ЭТИ 17 МЕСЯЦЕВ.
Теперь-несвязность.Теперь-стужа. Это не холод,нет...холод умеет быть теплым.Это стужа до костного мозга, до нервных окончаний, раскаленных добела...

Похуй.
Продолжайте.
А я буду продолжать плевать на все это.
Задыхаться от сухих слез.
ПОХУЙ.

Я знаю.ВСЕ.АБСОЛЮТНО ВСЕ.
И эта осведомленность...уже не пугает меня,нет.
Мне нужно смириться с этим.
Отключить разум.
Выдернуть блок питания нервных окончаний.
Законсервировать мозг.
Добить потрескавшееся сердце, которое я собирала с таким трудом.

Торнадо.

VIETNAM

главная